Идет операция. Слышен трагический голос больного:

- Доктор, я кажется, не уснул.

- Да быть того не может!

Доктор увлеченно продолжает оперировать.

- Доктор, честное слово, я не сплю.

- Да бросьте вы!

Доктор делает надрез.

- А-а-а! Больно!

- Смотри ты, и вправду не уснул.

Далее...

Тепляков сидел на кухне, втиснувшись на табуретке между столом и подоконником, и читал газету. Яичница уже остыла и не производила на него никакого впечатления. Вошла жена, молча кинула взгляд на него и, что-то прошептав себе под нос, отправилась в ванную. Через несколько секунд оттуда донесся шум фена; Тепляков оторвал глаза от статьи, посмотрел поверх газетного листа и вновь погрузился в чтение.

Фен замолчал, правда, ненадолго. Тепляков положил газету на стол, вывалил яичницу с тарелки в мусорное ведро, прикрыв сверху вчерашней газетой, встал и выглянул в окно, сверяя увиденное с прогнозом погоды, только что услышанным в новостях.

– Опять врут, – развел он руками, увидев грозовые тучи где-то на горизонте. – Дождя не миновать.

Плеснул в чашку кипятку, насыпал кофе и сливок, быстро проглотил получившуюся смесь, не обращая внимания на то, как она обжигает язык и глотку. Надо же было хоть что-то закинуть в желудок перед трудовым днем!

Далее...

В больнице в одной палате лежали два тяжело больных. Кровать одного было у единственного окна, а кровать другого — у двери.

— Что там видно в окне? — Однажды спросил тот, что лежал у двери.

— Я вижу небо, облака, напоминающие фантастических зверей, озеро и лес вдалеке.

Ежедневно тот, что был у окна, когда он мог сидеть, рассказывал своему соседу о событиях за окном. Он рассказывал об озере, утках и лебедях на нем, о лодке с рыбаками, о детях, играющих на берегу, о влюбленных, которые держались за руки и не сводили сияющих глаз друг с друга...

Далее...

– Понимаешь.. Мы ведь ссоримся.. Всё время.. Мы не можем быть вместе, да?
– А ты любишь вишню?
– Да.
– Выплёвываешь косточки, когда её ешь?
– Ну да.
– Так и в жизни... Учись выплёвывать косточки, и одновременно любить вишню!